Чистая работа

Не знаю, что хуже: мировой кризис или кризис среднего возраста. Наверное, то и другое сразу: как раз мой случай. Двенадцать лет посвятив журналистике, под сороковник я окончательно и бесповоротно решила с оной завязать.
Из того, чему еще не поздно научиться в сорок, выбрала клининг. Чистить планету – дело благородное. Обучать будут неделю, затем я стану самостоятельным менеджером по персоналу объекта (то есть одного из торговых центров). Руководить техничками, дворниками и трактористами числом от 25 человек. Денег обещали на уровне, а если пригожусь, то и выше. Велика наука: перелопатить документацию, все эти нехитрые приходы-расходы-остатки, да подучить названия и предназначение «химии»: фрешалоо – для унитазов, лов фам – для размывки пола и так далее около двадцати наименований. Еще нужно освоить вождение и конструкцию поломоечной машинки (в ней, кроме всего прочего, есть морковка, гриб и лапа); запомнить, что новомодная швабра – это моп, жесткая щетка для размывки полов – пат, а приспособление типа автомобильного дворника для мытья окон – склиз, и ты уже не просто младший помощник старшего подметальщика, а специалист по клинингу.

Легонько взяли
бревнышко, и,
подпрыгивая, понесли…
Первые два дня я обязана была отработать по 12 часов в день техничкой в торговом центре. Чтоб понять, как что держать, куда что заливать, да и вообще, почем фунт лиха. Некоторый опыт держания швабры у меня имелся, и я решила выстоять во что бы то ни стало. «В конце концов, покажут некоторые приемчики, да и отпустят командовать», - решила я. Не тут-то было. Меня обряжают в дурно кем-то пропахшую спецодежду: синяя широкая роба, сваливающиеся даже с моей объемной талии штаны, обязательно белые тапочки, и запрягают, аки сидорову козу, вкалывать от забора и до обеда: с восьми утра драить стекла входной зоны, потом без передыху – убирать туалеты, шкурить коврики и натирать полы в семи бутиках. Наконец (ой, мамочки, назвали же!) «кофе-брейк» на полчаса, во время которого стоит гробовая тишина, все просто насыщают животы для будущих сражений за чистоту. И – генеральная по плану: мытье витрин, лифтов, размывка некачественной плитки в подсобках и подвалах. Приходится нюхать разлитую по полу химию. Девчонок тошнит. Приходится драить патом каждую плитку раз по сто. Затем швы. Затем смывать большим количеством воды мопами, машинкой. Руки отваливаются. Лица у девчонок остервенелые. Менеджер заставляет тереть снова и снова. У нее за спиной – мат и проклятья. После – пыль на пожарных щитах, люстрах, картинах, плинтусах, и так далее (в плане на каждый день месяца все расписано), поддерживающая уборка холла и обходных путей, без продыху – «поддерживающая» туалетов, обед, уборка холла машинкой… После толкания этой громадины хочется уже лечь и не вставать. Но до восьми вечера ты еще обязана делать вид, что бодра и весела, продолжать «поддерживать» везде, куда ткнет носом менеджер. Последняя спуску не дает. Приказы летят один за другим пулеметной очередью… В конце дня – мыть машинку, порошком – тряпки мопов, хозяйственным мылом – тряпки для пыли и туалетов.
К вечеру второго дня, как в молодости после покоса у бабушки в деревне, я уже не чую ни рук, ни ног, вся в синяках, отдавила себе машинкой ноготь на ноге, который не выдержал и отвалился. Адский, каторжный труд. Становится так жалко свое бедное рабское тельце, что хочется плакать от обиды и бессилия. Девчонки умудряются еще работать не два через два, а брать подработку на выходных, а то и в ночь… За это получат не 6 тысяч в месяц, а аж до 12-ти! Какой-то нечеловеческий абсурд и вопиющая несправедливость. «Поздравляю Вас, Светлана Геннадьевна, Вы попали на каторгу!» - резюмировала я. Но решила, что менеджером будет работать легче.

Относительная идиллия
Пять оставшихся дней обучения мне предстояло знакомиться с документацией (по моим скромным подсчетам, ежемесячно необходимо заполнять отчетов от 20 до 30 видов, от количества израсходованной солярки у тракториста и учета химии до инструктажа по технике безопасности), обходить с менеджером весь объект и запоминать, что как должно быть вымыто. К тому же пришлось не только записать инструктаж по заполнению документов в 20 блокнотных листов, но и обнюхать все углы и закоулки торгового центра. Менеджер - это экономка, товаровед, надзиратель, снабженец, инженер по технике безопасности, кадровик, аптекарь. И вообще — суперчеловек. Однажды нам с моей наставницей-менеджером пришлось отработать 22 часа подряд на объекте - заставили остаться еще и с ночной сменой. Что с того, что в трудовом договоре – восьмичасовой рабочий день.
Я узнала много нового. Что моется – все. Что у лестниц есть боковинки, которые тоже моются. Что унитазы чистятся в строго определенной последовательности: снизу снаружи, потом выше, потом ершиком опускается уровень воды, потом под ободок заливается и некоторое время держится химия… В общем, господа, я поняла, что… дома срочно надо делать генеральную уборку.
Как-то проще было осваивать прилегающую территорию. Во-первых, солнышко и ветер разгоняли запах химии, которой мы с дворниками скоблили подтеки на лестницах. Во-вторых, с молодыми мужиками как-то проще и приятнее работать, чем с ворчащими капризными, замотанными тетками. Здесь, как в армии, дал четкую команду – она четко выполняется. Поразило, что дворники, оказывается, с тряпкой и мопом дружат не хуже, чем технички: и стекла входной зоны моют, и кафель крылец размывают, и урны драят… А зимой еще бывает перманентный снегопад. И это самая большая катастрофа, потому что три мужика огромную площадь вымести физически не успевают, а снег валит, а трактор один на несколько объектов. Администрация торговых центров вопит на менеджера, менеджер на дворников — обычный зимний цейтнот.

Вода и медные трубы
И вот семь дней обучения позади, менеджер объекта уходит на неделю в отпуск, меня оставляют за нее. В график укладываемся, замечаний от администрации торгового центра нет, с народом-подчиненными сдружились. Примиряюсь со своим положением: и с людьми работать вполне получается, и, хоть и к концу дня гудят ноги, нагрузка сносная… Но счастье длилось недолго. Мне пришлось убедиться, что в клининге хороший человек – не профессия.
После выхода моей наставницы из отпуска меня перевели на другой объект. Я попала в самый старый в Тюмени огромный торговый центр: большая проходимость (то есть, народ щемится и валом валит), «запальцованые» входные двери, которые сами не раздвигаются, соответственно, народ их бесконечно лапает. Фонтан в этом шедевре архитектуры сделан так, что промыть его «обод» со всех сторон физически невозможно.
Я в шоке от клининговых комнат: узкие каморки с невыносимо высокими потолками, украшенными сетью каких-то труб, по которым постоянно течет вода. «Поддерживающую» уборку в этом центре необходимо делать без перерыва. А персонала столько же, сколько в предыдущем новеньком и малопроходимом. Дворники как на подбор: старый ворчун и мелкая оторва, территория – индустриальный ад.
У меня новая кураторша, более высокое начальство – руководитель какого-то там отдела. Тетка вся такая простая и открытая, «из народа». Она тут уже две недели, но, оказывается, до сих пор не знает людей по именам. Они тут не держатся. Кажется, в этом и состоят главные функции моей начальницы: увольнять и набирать новых работников, которые «вроде ничего себе». И я с первого дня понимаю, что долго здесь не задержусь. Меня так же попробуют и выкинут. Тем не менее бегаю по центру, как заведенная, в выходные особенно. Если в предыдущем центре мне хоть немного давали спуску, то здесь я обязана приходить на работу к 7-45 и уходить не раньше, чем в 20-30. «Добрая» начальница дает один выходной в полторы недели. Усталость просто хроническая. Заканчивается месяц моего испытательного срока. Чувствую, что со дня на день сорвусь – сама пойду подавать заявление на увольнение.

Девочки и мальчики
Единственая отдушина, бальзам на мое сердце на этой нелепой работе - мои подопечные. Таджички, узбечки, киргизки, деревенские русские… Сколько выслушала странных восточных и сельских историй, сколько раз в душе ликовала, когда очередная замученная нарзаном девонька начинала улыбаться, а на следующее утро уже, увидев меня, показывала все свое белозубие. Маджуда ждала третьего ребенка, работала на пятом месяце и боялась об этом сказать, - вдруг уволят. Нагиму муж украл, когда она шла по дороге. Ей – 16 лет. Дед, узнав о похищении, умер от инфаркта. Она на женщину-то еще не похожа – резкий, озорной подросток, оставивший дома, в Таджикистане, двухмесячную дочь. Мужа не любит, но терпит. Муж заставляет работать здесь, а она хочет домой, к дочери. И почти у всех далеко, дома, с родителями по двое-трое детей. Не видят их по два-четыре года. Когда звонят домой, родители им отвечают: с детьми все хорошо, только присылайте деньги. Там, дома, огромные арбузы, сады из персиковых деревьев… и электричество с 18 до 22-х, работы нет. Здесь живут с родственниками в квартирах по шесть-десять человек. Маджуда в выходные обстирывает и кормит пятерых мужчин. У меня в штате были историк и экономист с высшим образованием, учительница начальных классов, военный в отставке… И такие красивые имена: Ойятулло, Чиныгуль, Заир, Ислам… Забавно разбираться в их говоре. Я за месяц стала профи. Красотка Эллисе:
– Дайте мне шампунь для стульев. В кинозале переправа.
- Эллисе, переправа бывает через речку. Что там в кинозале?
- Ну, на стуле от кетчупа переправа!
Деревенские (двух самых забавных и болтливых я про себя звала, как героев «Алисы в стране чудес» Траляля и Труляля) встают в пять утра, идут пешком в дождь и снег четыре километра по проселочной, потом – два часа на электричке. Та же дорога – обратно. И еще пахать по 12 часов. Вся деревня так живет… При всем при том рот у труляленков не закрывается, вечно тусят, спорят на любую мелкую тему, ржач стоит на весь холл…
Мне дают понять, что надо держать дистанцию, разговаривать только о работе (то есть чем больше гонять, тем лучше). О чем меня только не предупреждали коллеги, когда я собиралась работать: эти таджики тебе улыбаются, а сами фигу держат в кармане, двуличные. Будешь двуличным, когда с тебя дерут три шкуры! Исполнительнейший Анвар так и говорил:
– Если со мной по-хорошему, я все сделаю и даже больше. Если нет – я буду специально ничего не делать или делать плохо. Еще и нагажу.
Потихоньку я искренне влюбляюсь в своих пчелок. Они мне платят тем же.
За «панибратство» мне и влетело по пятое число на очередной планерке в офисе. Заодно меня упрекнули в религиозной агитации (я принадлежу к одной из конфессий, и мы с моими правоверными мусульманами, совершающими строго намаз, не пьющими и не курящими, делились опытом, соглашаясь, что Бог един).
Было бы удивительно, если бы однажды утром я не была вызвана в офис, а главная начальница не изрекла бы: «Вам рано еще быть руководителем. Мой подход к подчиненным с Вашим не совпадает. Думаю, что Вам понятно, что Вам следует уволиться». Ну, и слава Богу! Не получился из меня профессиональный надзиратель с плеткой. Моя профессия таки – журналистика.
Гуд бай, клининг!

Как выбрать профессию: три подсказки от психолога

«Когда я вырасту, то буду…»
... – на этом месте юные собеседники в большинстве своем запинаются. Нечасто сегодня встретишь школьника, который с уверенностью ответит на вопрос о будущей профессии. Между тем, наступает пора определиться с выбором специальности и тем самым наметить вектор, в котором будет двигаться дальнейшая жизнь. В рамках борьбы с весенним безумием «Тьютор» помогает молодежи в профориентации, проконсультировавшись с кандидатом психологических наук, заведующей кафедрой возрастной и педагогической психологии ТюмГУ Галиной Кухтериной.

Вначале была ошибка

Давайте сперва разберемся, какие могут быть ошибки на этом сложном этапе – ведь любая из них может привести как минимум к тому, что драгоценная пятилетка пройдет зря. «Неправильно думать, что профориентация раз и навсегда происходит в подростковом возрасте, – считает Галина Кухтерина. – Человек познает себя в течение всей жизни, и призвание свое он может осознать в любом возрасте». Окончательный и бесповоротный выбор профессии в школе будет, скорее всего, неоправданным, поскольку часто это происходит под влиянием впечатлений от внешней стороны профессии (показательный случай: по результатам опроса в одной из школ, большинству мальчиков нравится профессия… киллера), мнения друзей или предпочтений в школьных предметах. Как показывает практика, большинство людей делает более-менее взвешенный выбор в процессе обучения в вузе, или по его окончании. Большую роль играет и правильная оценка собственных способностей: невозможно наметить путь в жизни, не зная, что ты умеешь. И, разумеется, родители ни в коем случае не должны давить на ребенка. С распространением сетевого маркетинга и идей западных бизнесменов среди старшего поколения растет уверенность в том, что в вузах не учат ничему, что действительно пригодилось бы в жизни (читай: приносило бы доход). Все это обильно изливается на головы бедных детей. На это можно ответить только одно: пока не всем в этом мире интересно торговать и заставлять торговать всех вокруг.

Первые шаги

Есть ли простой способ избежать ошибок и правильно подготовить ребенка к взрослой жизни? Галина Владимировна предлагает крайне элегантное решение: выбирая профессию, нужно мысленно представить три сферы – «хочу» (в ней содержатся интересы, склонности и желания), «могу» (она включает в себя возможности и способности), и «надо» (здесь находятся потребности города, региона, или даже всей страны). То есть, для правильного выбора – и как можно более полезного времяпрепровождения в будущем вузе – абитуриент должен мыслить широко и иметь как можно более полное представление о самых разных профессиях, чтобы было из чего выбрать. Помогут в этом учителя, родители, сверстники – лучше выслушать как можно больше точек зрения, но ни в коем случае не забыть о своей собственной и держать в голове мысль, что жизнь принадлежит тому, кто ее проживает. Неплохо было бы выпускаться из школы с хотя бы примерным знанием о том, на что ты способен. Дополнительные художественное, спортивное, музыкальное или какое-нибудь еще образование, и твердое ощущение обладания теми или иными талантами и способностями придадут уверенности в себе побольше, чем свежее дыхание, и дадут фору перед теми, кто ничего о себе не знает и выглядит как путник, который ничего с собой не взял в дорогу.

Партия сказала «надо»

Немаловажно знать текущую ситуацию вокруг. Какие профессии востребованы? Каких специалистов в избытке? К примеру, экономистов нынче перепроизводство, а вот выпускников технических училищ катастрофически не хватает. Сфера обслуживания будет нуждаться в кадрах всегда, как и здравоохранение. Недавно была развернута большая рекламная кампания по привлечению молодых специалистов в сельское хозяйство. Среднее специальное образование нынче не в почете у абитуриентов, между тем, есть вполне реальные случаи, когда туда поступают не от безделья, а совершенно осознанно выбрав себе путь – и становятся успешными современными людьми, разрушая стереотип «пэтэушника». Так что воротить нос от училищ ни в коем случае не следует. Рынок труда постоянно меняется в зависимости от того, что происходит в стране и мире, хорошо его изучив, можно найти себе призвание не только по душе, но и полезное Родине.

Профессия - архитектор

Кафедра архитектуры ТюмГАСУ совсем скоро отметит свое 15-летие, и словосочетание «переходный
период» приходится весьма кстати: за этот немалый срок немало было достигнуто, но высокие
достижения – это еще и высокая сложность. Какие же препятствия ждут сегодня молодых людей, решивших посвятить себя искусству «застывшей музыки», и что поможет им на этом нелегком пути?

Архитектурная практика в Тюмени совсем молода. Изначально, в царские времена, все проекты при-
возились из столичных городов. Только в начале 90-х годов XX века в городе появились свои специалисты. Тем не менее уже есть признание в весьма широких кругах: тюменские студенты-aрхитекторы активно участвуют в региональных выставках, становятся призерами конкурсов различных фондов и организаций, посещают международные форумы архитекторов во Флоренции
и Венеции. Темами дипломных работ становились реконструкции зданий в Париже, Праге… Некоторые отсылают свои работы в Европу.
Многие выпускники успешно работают в Москве. При всем этом вполне очевиден факт, что больше половины работающих архитекторов Тюмени – бывшие или настоящие студенты кафедры
ТюмГАСУ. Складывается парадоксальная ситуация: казалось бы, город должен обратить внимание на, без всякого сомнения, выдающиеся успехи молодого поколения в этой отрасли и всячески поддержать одаренных студентов.
Однако интереса никто не проявляет, словно не такая уж и важная вещь – известность местных специалистов на мировом уровне. Единственный человек, поощряющий талантливых
архитекторов – Юрий Дмитриевич Лаптев, учредивший стипендиальный
фонд, который два раза в год выплачивает пятнадцати лучшим студентам
по итогам учебного семестра премии в размере 5000 рублей.
Поэтому не следует удивляться, что конкурс на традиционно престижную
архитектурную специальность невысокий. Ясное дело, что не все готовы отважно взяться за такой
тяжелый умственный и физический труд, каким является труд архитектора. Борис Алексеевич Жученко, заведующий кафедрой архитектуры и дизайна (эта кафедра "отпочковалась" от кафедры архитектуры именно тогда, когда в тюмени открыли специальность, позволяющую готовить "настоящих" архитекторов), уверен, что дело преимущественно в нехватке талантов: «Талант – это не только природная одаренность; его основа закладывается в детстве.
Талантливых архитекторов сейчас мало, особенно парней, а ведь это по определению мужская работа. Система воспитания сейчас такова, что к ним заведомо относятся как к бесталанным, убивая всякую творческую индивидуальность. Возможно поэтому у нас есть группы, в которых парней нет вообще. На гребне эмансипации в двадцатом столетии в профессию пришла женщина, и сейчас девушки у нас явно преобладают, хоть и мало на слуху громких имен. Но у женщины часто отсутствует необходимое в работе инженерное мышление. И это не шовинизм, это всего лишь констатация факта.
Поэтому часто мы понимаем, что взяли на обучение талантливого художника, а не архитектора. Конечно, среди мужчин такое тоже бывает.
У нас есть подготовительные курсы, но если после них мы получим всего три-четыре человека – это уже победа. Мы знаем, как и чему учить. Но вот где взять людей, которым можно передать знания?
Университет сам воспитывает будущих архитекторов со школьных лет, буквально с первого класса в своей студии. Но это работа на долгие годы. Кафедра дорожит не только каждым
учеником, но и каждым преподавателем. Все дело в том, что реальный заработок архитектора в десятки раз превышает зарплату преподавателя. Всё строится на чистом энтузиазме.
Как бы то ни было, никакие трудности не останавливают тех, кто понастоящему ощущает свое призвание, и для кого кафедра архитектуры, в свою очередь, делает все возможное.
По словам Бориса Алексеевича, если к ним поступает действительно одаренный человек и попадает на платное обучение, кафедра старается помочь ему перевестись на бюджет. Думается, если таланты сейчас на вес золота, то под крылом у преподавателей-архитекторов самая высокая их
концентрация. Это сразу становится ясно, когда находишься в отделении университетского корпуса, где размещается кафедра архитектуры. Всевозможные сертификаты и дипломы, грамоты и благодарственные письма… А когда разглядываешь демонстрируемые там же проекты, которые создают
студенты в своих научных работах, то понимаешь, что именно в их руках настоящее и будущее лицо нашего города, нашей страны. Нашей планеты, в конце концов. Если их не поддержать,
то верхом тюменского архитектурного творчества и его олицетворением могут стать какие-нибудь «хрущевки» на новый лад.
Как ни крути, 15 лет – это мало. Мало для того, чтобы понять, насколько важна и трудна эта профес-
сия. Но вполне достаточно, чтобы заметить, какими темпами она развивается. В апреле в ТюмГАСУ прой-
дет I Тюменский Архитектурный форум, и это тоже достижение, еще одна тропинка в большую жизнь для студентов и их начинаний…

Георгий Елаев